ermenengilda: (winter)


Уже сутки метет, мелко, но упорно.
ermenengilda: (winter)
То есть Зима в Трансильвании.

Просто румынский фолк образца, видимо, 1970х-80х, на который меня вдруг потянуло, потому что я недавно узнала: в СССР была авторская песня, а в Румынии был Cenaclul Flacăra. Они пели песни и читали стихи, обычные песни, диссидентские стихи, под простую гитару; им не разрешали выступать в больших городах, и потому большинство их записей сделаны в сельских клубах глубокой провинции. В эти клубы за ними ехали послушать те, кому не позволили слушать в городах.

Песня о том, как на небесах мир, а в Трансильвании снова зима, и по черно-белой картине, занесенной метелью, Господь пишет тексты колядок. Складываются новые легенды, пересказываются старые, высокие шпили протыкают время, в церквях готовятся к Рождеству, а палинка в безумной пляске горит. Старики в кожухах осторожно пробираются по деревянным мостам, дрожащие руки простираются к огню, где-то вдалеке свистит паровоз; женщины читают молитвы, дети возвращаются из города на каникулы, и в безумной пляске горит палинка. Небеса спустились на землю, в Трансильванию пришла зима.

Можно скачать тут.
ermenengilda: (christmas street lamp)
В провинции был снег. Много прекрасного, нестоптанного снега на полях, лугах, крышах и перилах. За что я люблю свою страну, так это за отсутствие сколько-нибудь продолжительных плоских поверхностей. Холмы, холмы, долины, снова холмы. И характер у нас такой же: холмистый, неровный, то мы сентиментально пускаем слезу над случайно застреленной козочкой, то сажаем на кол тридцать тысяч турок и велим нашему летописцу в подробностях описать картину для потомков.

Итак, в провинции был снег, и еще изморозь, и собака в будке-вигваме у заправочной станции добросовестно на нас лаяла, но носа из будки не казала, ибо долг свой она, конечно, выполнит, но не вылезать же на мороз ради двух безобидных леди с мобильником.


В провинции белые-белые поля соединялись гораздо раньше горизонта с белым-белым небом; а изморозь на ветвях придорожных деревьев сидела так густо, что издали казалось, это цветут абрикосы.Read more... )

В городе тоже была изморозь, но рафинированная. Read more... )

А группа попалась очень удачная. Все-таки иначе работается, когда люди настроены именно на работу, а не на "а давайте вы отпустите нас пораньше".
ermenengilda: (christmas street lamp)
На materialgirl.ru рассказывается про ужасно полезную вещь — снежколепилку.
Лепит снежки, из снега.

А следующая серия солдатиков в шоколадных яйцах будет, на радость мне, римская. Толпа викингов, ливонских рыцарей и русских ополченцев на моем столе возмущенно ропщет: куда еще и римлян.

Веселее всего будет, если этот новый выпуск появится, когда я уже закончу в последний раз преподавать латинскую цивилизацию и древнеримскую литературу. Где осаду Алесии мне всегда приходилось инсценировать при помощи пластмассовых бойцов из набора "Индейцы и ковбои".

Скажу вам страшную тайну: я покупаю не только солдатиков, но и диснеевских феечек и пиратов Карибского моря. На пиратов, впрочем, пришлось забить, потому что на медальоны уже не хватает шей, а шоколад невкусный.
ermenengilda: (tea)
А у нас метель. Хочется бесконечно слушать соответствующую песню (песня вот о чем).

Достойный аккорд под конец семестра.

Мои студенты вдруг открыли, что в моем блоге можно комментировать.

Mulled wine и мармеладовые медведи, а завтра, как положено, благотворительный базар и сдобные булочки (те самые, которые я так и не собралась испечь в канун святой Люции).

И можно наконец доделать книжку, и приняться за новый перевод, и составить reader к новому курсу.

Дотянули до третьего воскресенья Адвента.

Şi mînă fotoliul spre sobă,
La horn să ascult vijelia,
Sau zilele mele — totuna —
Aş vrea să le-nvăţ simfonia.
ermenengilda: (Calcifer)
Вчера у нас цвели вишни и абрикосы, светило солнце и было +16.

А наутро выпал снег.

Потом пошел дождь.
Потом выпало много снега.
Потом пошел дождь.
Потом появилось солнце и стало +10.

Завтра идем собирать урожай персиков.
ermenengilda: (tea)


Больше всего хочется устроить себе еще одно Рождество, белое, настоящее. Зимнюю норму осадков нам выдали оптом, небрежно завернули и шлепнули на прилавок, а престарелое министерство погоды не удержало в трясущихся руках и все рассыпало сразу. Буксующие троллейбусы жалобно воют, подножки маршруток обрастают скользкой коркой, которую водитель сбивает отверткой, на улице я видела человека в валенках до колена с калошами, а в парке каждый второй снимал виды различными подручными средствами. По чести нужно было бы отправиться на кладбище и тоже поснимать, но мое пальто подбито ветром, поэтому, купив оксфордское издание Uncle Tom's Cabin, плитку горького шоколада и конфет с черносливом, я пью уже третью чашку чаю с карамелью, пеку горячие сэндвичи с яблоком и корицей, и воображаю, как откуда-то из Германии ко мне ползет диск с моей драгоценной Interstate 60. К середине следующей недели вполне может и доползти.

Не могу не радоваться снегу, хоть сейчас и время лиловых одежд, и от холода болит голова, и свои весенние ботинки я люблю гораздо больше зимних. А как веселились сегодня стаи бродячих собак! Будто кони в снегу.
ermenengilda: (Default)
Погода (мокрый снег, сменившийся метелью) такая, что, с одной стороны, хочется выбежать на улицу и веселиться, но с другой — поплотнее закутываешься в шаль и завариваешь очередную чашку Christmas Mistery. Что бы такого уютного посмотреть, пока не докачалась новая серия House MD...

Тарелка печенья, шоколад, засахаренная апельсиновая цедра; мерно постукивают черные палочки для волос, служащие спицами для пестрого шарфа; в DVD-tray въезжает Dead Poets Society.
ermenengilda: (Gibson girl)
Хотя на 47 параллели пятое ноября — рановато для первого снега. Было время, когда до самой середины декабря ходили в осенних ботинках.

С другой стороны, однажды снег пошел на 7 ноября, и нас замело в автобусе по дороге к бабушке.

93,09 КБ
ermenengilda: (reading)
Решительно, это ночь совершенно демонична. Вдобавок к метели, из-под темно-синего клока тучи зловеще выглядывает крупная, красноватая луна. Хочется спрятаться с головой под одеяло.
ermenengilda: (chocolate)
На улице невиданная метель — у фонарей гнутся шеи, и кажется, что они с достоинством кивают, соглашаясь с невидимым собеседником. На ногах не стоит человек. Семейство из четырех с трудом движется против ветра: впереди шагает мужчина с коляской, он то толкает ее перед собой, то весьма небрежно тянет на манер санок. Не успеет наблюдатель обеспокоиться судьбой младенца, как заметит двух укутанных женщин, суетливо спешащих за мужчиной; одна из них держит перед собой кого-то в красном комбинезончике. У кого-то безвольно повисли руки и ноги, он болтается из стороны в сторону и принимает метель прямо на укутанное шарфом личико. Собака растеряннно кружит на месте, забивается под елку, снова прыгыет в снежный вихрь.

Ветер со свистом просачивается через стеклопакет. На чердаке шумит так, будто все городские привидения слетелись туда поплясать вокруг открытого очага, а пока что, до начала вечеринки, общими силами двигают тяжелую мебель. Квартира состоит из совершенно викторианского чередования теплых drawing-rooms, терпимых спален и продуваемых стужей коридоров. Одна шаль на плечах, другой укутаны ноги, огромная чашка чаю под рукой, и Собор Парижской Богоматери, который срочно приходится перечитывать. И стаканчик малинового ликера, надежда простуженных.
ermenengilda: (Default)
Снег навалил. Все затихает, глохнет.
Пустынный тянется вдоль переулка дом.
Вот человек идет. Пырнуть ножом —
К забору прислонится и не охнет.
Потом опустится и ляжет вниз лицом.
И ветерка дыханье снеговое,
И вечера чуть уловимый дым —
Предвестники прекрасного покоя —
Свободно так закружатся над ним.
А люди черными сбегутся муравьями
Из улиц, со дворов и станут между нами,
И будут спрашивать, за что и как убил, —
И не поймет никто, как я его любил.

Владислав Ходасевич, 1921

Все вертится в голове с тех пор, как вернулась с просмотра нового Кинг Конг-а.

Decembre

Jan. 3rd, 2006 10:18 pm
ermenengilda: (Christmas time)
Сегодня у нас пошел первый серьезный снег за эту зиму. Про зиму и особенно про снегопад писали, более или менее успешно, многие. И "Снег идет", и "Зимняя ночь" хороши, но когда мне хочется проникнуться уютом зимнего снежного вечера, вспоминается одно из самых известных стихотворений некого румынского поэта, намертво приписанного к символистам, хотя с тем же успехом его можно назвать романтиком или соцреалистом. Семнадцати лет я удостоилась неожиданной чести: его сын, очень древний и весьма немощный уже старичок, пожал мне руку.

Стихи вполне удачно положили на музыку (скачать песню можно здесь).

Тут — румынский оригинал текста ); ниже — почти точный подстрочник.

Декабрь

Смотри, как сеет снег декабрь,
На окна погляди, любимая,
Вели, чтоб угля принесли,
Я буду слушать, как трещит огонь.

И приблизь кресло к печке,
Я буду слушать вьюгу в трубе —
Или дни мои — все равно,
Мне хотелось бы выучить их симфонию.

Вели, чтобы принесли и чаю,
И приди ближе ко мне,
Прочти мне что-нибудь о полюсах.
Пусть снег идет, пусть снег нас погребет.Read more... )

А что вы слушаете или читаете, когда за окном метет, а в доме тепло и чай под рукой (или холодно, и овсянка)?
ermenengilda: (reading)
Чем такой удручающий, ленивый, сквозь зубы, наплевательский снегопад — уж лучше бы продолжался позавчерашний l'été Indien. Конечно, к завтрашнему утру вся эта слякоть подмерзнет.

Но время действительно течет медленнее, что весьма выгодно тем, кто еще не сдал статью.

Очередной канал покажет сегодня Sweet November, который я люблю, но пересматривать еще не хочется. Зато хочется снять с полки The Raven and the Nightingale, и пусть в темном окне отражается безутешный Эдгар Аллан, а в Winamp звучит, под завывание ветра и шепот призраков, вот это.
ermenengilda: (reading)
Время уходит так быстро, как будто кто-то нажал F7 и так оставил.

Глядишь -- 22.30. Через десять минут -- уже 23.40.

А в моих песочных часах оно шустро мелькнет хвостиком, просочится, как детеныш ласки -- и снова уляжется.

В Пеште время идет иначе. День начинается рано, нельзя терять драгоценных часов, и не нужно ни завтрака, ни пыльного автобуса до метро. Крепкий, до головокружения терпкий утренний воздух, роса в траве на длинной насыпи, по которой можно дойти почти до самого Arkad. Насыпь защищает совершенно прозаический спальный квартал, с его детским садом, лютеранской церковью и подозрительного облика пиццерией, с его баскетбольной площадкой и качелями, и поросшим травой амфитеатром, и велосипедистом, прыгающим с одного изрезанного холма на другой -- от грохочущего техногенного ада Kerepesi ut, с ее грузовиками и пригородным поездом.

В Буде, среди холмов, в потрепанной гостинице между психиатрическим институтом и лесом, время тоже другое. В летнюю ночь балкон, выходящий на необитаемый сад, впускает влажный свежий ветер, а птицы оглушительны уже в четыре утра. Сон и не сон вовсе, а эдакий rambling среди сплошной зелени -- холмов, ряски в садовом пруду, пыльных штор, истертого ковра.

В Прухонице зимняя ночь начиналась в пять вечера, а время перелетало из угла в угол, как воздушные шарики, которыми мы перебрасывались: занятия -- Замок -- игра -- беседа -- прогулка -- гостиница. Безупречно чистая, уютно теплая комната, и сугробы, наметенные за ночь на просторном балконе, и чашка горячего молока, разогретого заспанной прислугой. Рано утром можно распахнуть французское окно, окунуться в мороз так резко, что выступят слезы, слепить макет Снежной Девы и пожелать доброго утра соседям. А внизу двое кельтов, Питер Мерри и Оуэйн, хором насвистывают Crazy Man Michael, отмахиваясь от снежков благодарных учеников.

Дома, под метелью в Saab'е, который подслеповато кружил над аэропортом, подумалось -- время LTTC перелетело от посадки до взлета мокрым снежком, запущенным рукой арауканца, никогда прежде снега не видевшего.
Мне просто приятно знать, что ты меня читаешь
ermenengilda: (reading)
оказалась мне ближе, чем поэзия века Золотого. Впрочем, не только японская.
Наверное, дело в том, что я не люблю золота -- золота, солнца и чересчур сладкого.
А люблю серебро, луну и горьковатое -- как аромат хризантем.

Потому и мои любимые города ассоциируются с холодным серебристым блеском: Прага -- серебро, Будапешт -- черненый мельхиор.

А еще в этой серебряной поэзии много снега, порой очень пастернаковского.


Как ни посмотрю --
все падает, падает снег...

Танэда Сантока


Profile

ermenengilda: (Default)
ermenengilda

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 11121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 03:38 am
Powered by Dreamwidth Studios